Кирилл Рубцов. из серии Планетарий. дерево, акрил, выжигание, 30х100см (3)

«Планетарий» — выставка Кирилла Рубцова под таким названием открылась в Крокин галерее и продлится до 14 мая этого года. Вторая персональная выставка

Кирилл Рубцов. из серии Планетарий. дерево, акрил, выжигание, 30х100см (7)

Кирилла Рубцова в Крокин галерее возвращает автора из микрокосмоса предыдущей «Библиотеки» в более привычную для него среду и ситуацию космоса с приставкой «макро».

Тема «космоса» для Рубцова во многом хрестоматийна и хорошо развита. Как в плане количественном так, разумеется, и качественном. Космос Рубцова мыслится в категории – «наше всё» и в своих нескончаемых историях едва ли обнаружит какие-либо повествовательные пределы.

Космос Рубцова безграничен и многосюжетен, многосюжетностью советской научной фантастики и забугорного до тридешного комикса. Космос Рубцова рукотворен и по-домашнему тактилен, даже осязаем. Автор далёк от погони за модной ныне иллюзорностью и имитацией. Всё предельно просто и убедительно. Как в детстве.

Принципиальным моментом нескончаемой, придуманной Рубцовым истории «русского робота» окажется то, что космос раскрывается как динамичный контекст, происходящего с этим берёзовым «русским роботом» на неведомых планетах неведомых галактик.

Интервью с автором

Вся эта история про «русского робота» начиналась с того, как он оказался в космосе. Это понятно. Но всё равно, я придумывал его как земного персонажа, не в смысле «приземлённого», а связанного с планетой Земля, здешнего, то есть.

А самое интересное, что этот берёзовый робот возник на лекции по античности, когда я учился в Строгановке. Так оно бывает когда, вместо того, чтобы сидеть конспектировать лекцию, я сидел и рисовал. Он действительно уже тогда был отправлен в космос. Точно не помню, с чем это связано, с каким заданием. Может, надо было какой-то плакат придумать. Не помню. Интересно, что лекция касалась именно греческой античности, и речь шла о Дорическом ордере, самом строгом, почти рубленным, без излишеств. Почти, как мой персонаж. Уже тогда я назвал его «русским роботом», который фактически с лекции по греческой античности улетел в русский космос.

По стилистике и по тому материалу, который всегда меня увлекал, конечно, это был «советский космос». Я до сих пор смотрю советские детские книжки и журналы того времени жёлтую шеститомную энциклопедию, советское фантастическое кино, да и импортное кино тоже. В основном середины 60-х. Но самые впечатляющие для меня оказались фильмы 30-х. Особенно Клушанцев, про то, как советские учёные создали звездолёт, и на этом звездолёте улетают на Луну, заблаговременно собирая чемоданы. Всё как в жизни. Сейчас это кажется смешным. Но тогда это выглядело весьма убедительно.

Мне это близко в том плане, что это выглядит живо. Компьютерный космос мне тоже интересен, но это иная тема, иной космос. Холодная и жутковатая эстетика. Я, конечно, могу попробовать сделать что-то и в этом ключе, но не понятно, зачем? Ведь сегодня можно разработать художественный проект, выполнить его в соответствующей компьютерной программе и настоящий робот специальным аппаратом выжжет его на дереве. Но это будет чистая «машинерия». Элемент случайности, просто исключён, присутствие автора тоже не требуется. Игрушка такая получится, почти ни о чём.

Так, что здесь почти всё традиционно. Правда, бумага тоже меня не устраивала, и захотелось перенести все мои истории на иной материал. Мне задолго до этого нравилось работать с деревом, выпиливать, выжигать. Первые выжженные роботы появились в году 93-м. Но в общем графика так графикой и осталась. Ведь я работаю с контуром, просто вместо резца я использую выжигательный аппарат.

Иногда то, что я делаю, воспринимается как вариант комикса. Но, в отличии от комиксов, жизнь моего робота не выстраивается в одну большую историю. Мне просто становится скучно. Это трудоёмко и утомительно, поэтому у меня каждая отдельная работа, это отдельная история про одного и того же персонажа, зачастую возникающая сразу напрямую на фанере. Иногда, но редко, сочиняю что-то на листе бумаги планеты и летающие аппараты. А формат моих работ объясняется, с одной стороны, условиями их создания, с другой же, философией. Космос ведь бесконечен, а бесконечность я могу выразить через горизонталь. Вот на этой выставке «Планетарий» она и доминирует.